Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

очень своеобразный и юрист не без имени. Достаточно сказать, что он баллотировался от Демократической партии на должность Генерального прокурора Иллинойса, что, согласитесь, свидетельствует о наличии определённого политического реноме, известности и профкомпетентности. Хармон родился в Ирландии в 1845 году, и на описываемый момент времени ему уже исполнилось 52 года, он являлся отцом 7-х детей. Лоуренс вполне состоялся как юрист — поначалу занимался юридической практикой в небольшом городке Пеория, расположенном в 190 км юго-западнее Чикаго, а в 1890 году перебрался в Чикаго. Для объективной характеристики Хармона необходимо упомянуть о 2-х довольно необычных чертах, присущих ему как юристу.

Прежде всего, Хармон брался за дела заведомо проигрышные и не сулившие адвокату шансов на более или менее приемлемый исход, то есть такой результат, который можно объявить успешным или условно успешным. В этом смысле Лоуренс Хармон ломал стереотипы и действовал примерно по такой схеме: «если все думают, что преступник Джон, и сам Джон тоже так думает, то мы докажем, что настоящий преступник Смит». И надо сказать, что результативность Хармона действительно была впечатляющей — он спасал людей от таких обвинений и при такой доказательной базе против них, что оставалось только снять перед ним шляпу, развести руками и сказать: «Молодец, чертяка!»

Адвокат Лоуренс Хармон.

Можно привести парочку примеров, дабы утверждение это не показалось голословным. В 1873–1874 годах Лоуренс Хармон вместе со своим деловым партнёром Уильямом О’Брайеном принял на себя защиту Иеремии Барретта (Jeremiah Barrett) и Томаса Шэннона (Thomas Shannon) практически без шансов сохранить им жизни. Дело заключалось в том, что обвиняемые проходили по уголовному делу, хорошо известному в округе и притом довольно грязному по сути. Согласно версии обвинения Барретт и Шэннон в ночь на 31 августа 1873 года убили Джозефа Марлатта (Joseph Marlatt), зятя Барретта. Не существовало ни единого смягчающего вину обстоятельства — жертва в поисках спасения убегала от обидчиков, не пытаясь угрожать или оказать сопротивление, нападение было групповым, бедолага Джозеф прибежал к собственному дому и был убит во дворе. Казалось, никто и ничто не способно помочь обвиняемым, одному из них или обоим непременно предстояло отправиться на виселицу. В общем, покупайте верёвку длиннее, побольше жидкого мыла и запасайтесь жареной кукурузой…

Однако в суде всё вышло совсем не так, как рассчитывал окружной прокурор. Адвокаты сумели посеять сомнения в официальной версии преступления до такой степени эффективно, что жюри не смогло принять решение [примерно так, как это произошло в случае Адольфа Лютгерта]. Ловкие действия адвокатов вызывали такой гнев в администрации штата, что для поддержки обвинения на втором процессе в провинциальную дыру приехал перспективный политик и успешный юрист Джозеф Файфер, будущий губернатор Иллинойса.

И с треском проиграл процесс! Второй суд полностью оправдал обоих мужчин. Каково?

Через некоторое время Лоуренс Хармон принял участие в ещё более сенсационном и, казалось бы, бесперспективном с точки зрения защиты деле. В сентябре 1882 году бедные батраки — Енох Нобл (Enoch Noble) и его сын Эдвард Нобл (Edward) — убили богатого и всеми уважаемого фермера Джонатана Уолгамэтта (Jonathan Walgamatte, встречается также написание фамилии Wolgamot). Убийство произошло на глазах многочисленных свидетелей, которые наблюдали различные этапы трагедии, общее число таковых свидетелей достигало 9! Свидетельские показания звучали очень достоверно — люди клялись, как лично видели, как отец избивал несчастного Уолгамэтта палкой, если точнее, обломком перил, а сынок бил жертву по голове ногами.

И вот настал суд… И дело рассыпалось, оказалось, что тот, кто будто бы что-то видел, не видел ничего, а тот, кто видел всё, вообще отсутствовал на месте преступления. В самом конце зимы 1883 года отец и сын Ноблы были вчистую оправданы.

Вверху: заметка в газете «Wheeling register» в номере от 27 сентября 1882 года с сообщением о смерти Джонатана Уолгамэтта, последовавшей в результате избиения последнего отцом и сыном Ноблами. Внизу можно видеть конец этой истории: сообщение в «The Indianapolis journal» в номере от 1 марта 1883 года уведомило читателей, что Енох Нобл и его сын Эдвард вердиктом жюри присяжных оправданы.

История убийства Джонатана Уолгамэтта представляется автору очень интересной и заслуживающей отдельного очерка. Может быть, когда-нибудь появится возможность написать обстоятельный очерк об этом преступлении и его расследовании. Пока же отметим, что защита Еноха и Эдварда Нобла была проведена Лоуренсом Хармоном блестяще и действия адвоката по праву могут считаться образцом квалифицированной юридической помощи.

Всё это, безусловно, так, но помимо потребности защищать клиентов даже в самых бесперспективных делах, имелась у Хармона и другая необычная черта. Дело заключалось в том, что Ларри постоянно подпадал под обаяние некоей идеи, которую пытался реализовать всеми доступными способами, и мысль об этой идее перебивала все прочие. Если это были здравые мысли, то настойчивость очень помогала Хармону, ну а коли вздорные — то, соответственно, вредили. Дабы дать представление о том, как проявлял себя этот механизм «довлеющей идеи», приведём один-единственный пример, который сразу же многое скажет об этом человеке.

Во время второго суда по «делу Лютгерта» произошёл любопытный эпизод, привлёкший внимание газетчиков и зрителей в зале. Когда стало известно, что жюри присяжных вынесло вердикт, покинувшие зал заседаний зеваки бросились обратно. Возник шум, гам, толкотня, и судья несколько раз призвал присутствующих к тишине и порядку. В это время члены жюри уже вошли в зал и заняли свои места, они были готовы действовать далее согласно протоколу, но судья не мог нормально общаться со старшиной присяжных, поскольку в зале стоял гул. Судья в третий раз потребовал тишины и в раздражении ударил молоточком. Этот звук был услышан всеми, и моментально воцарилась глубокая тишина. Судья повернулся к старшине присяжных и раскрыл было рот… но тут на весь зал пророкотал баритон Лоуренса Хармона, потребовавшего закрыть окно. Дело заключалось в том, что во время выхода публики из зала помещение проветривалось, теперь же люди вернулись, а окно осталось открытым.

Повисла пауза. Выждав несколько мгновений и решив, что теперь-то установилась полная тишина, судья снова раскрыл рот, и тут адвокат Хармон вновь задал вопрос о том, закроет ли кто-либо окно? Поскольку судья и старшина присяжных молчали, подал голос судебный маршал, неопределённо сказавший, что окно открывалось для проветривания. Хармон снова потребовал закрыть окно… Следует понимать, что вся эта сцена разыгралась в ответственнейший момент судебного процесса — присяжные явились с готовым вердиктом, а тут адвокат обвиняемого устраивает пререкания из-за открытого окна. И это при том, что десятки других людей молчат, и даже сам судья молчит, явно желая посмотреть, до какого же финала дойдёт эта в высшей степени неуместная сцена.

В этом месте любой человек, имеющий за плечами некий жизненный опыт,